.. Чтения Полезное чтение В.Королева СВЕТ РАДОСТИ В МИРЕ ПЕЧАЛИ (часть 2)

Внимание, откроется в новом окне. PDFПечатьE-mail

Митрополит Алма-Атинский и Казахстанский Иосиф

СВЕТ РАДОСТИ В МИРЕ ПЕЧАЛИ (Часть 2)

ЯБЛОКО ОТ ПРЕПОДОБНОЙ ПЕЛАГИИ

Раиса Семеновна Таборанская:

«Находясь в лагерях Челяблага и Карлага, владыка Иосиф вел с нами переписку. Наша семья с помощью добрых людей на протяжении 12 лет его заключения ежемесячно посылала ему посылки с продуктами. Одна из посылок пришла к Владыке накануне праздника преподобной Пелагии (8/21 октября). В лагере ее уворовали арестанты. Но один заключенный увидел это, отнял посылку и принес Владыке.

Я паковала эту посылку сама, у меня оставалось свободное местечко, и я по Божиему промыслу уложила яблочко. И когда Владыка обнаружил яблоко, он в радости и восторге души написал:

Дорогая и родная внучка Раиса Семеновна!

Раньше всего мой тебе поклон и спасибо за красивое яблочко, которое было прислано мне тобою в ящичке, ко дню святой Пелагии. Эту посылку я получил вечером под день преп. Пелагии.

Конечно, эта посылка если не тобою самой так назначена и приурочена к 8/Х, то не случайное дело, а промыслителъное. Ей-ей, дорогая. Особенно яблоко, ей-ей, дело Божие. Если тя эти слова о яблоке заинтересовали или ставят в недоумение и оно было послано только как случайно попавшееся в твои руки и любовь твоя его послала деду — то вот что: когда писался акафист в Азове в начале 1942 года и был летом в июне окончен, то тот муж-юноша, инок, писавший его и окончивший в день его канонизации, то есть когда бы его впервые за Богослужением прочесть и благословить, — очень смущался, будут ли приняты преподобной эти малые его труды, не отвергнет ли Господь эту похвалу Его подвижнице как недостаточную и недостойную.


Он, юноша, тот инок, очень томился духом и молил Господа дать указание. Молил преподобную принять или отвергнуть. Накануне того дня, когда был прочитан за Богослужением акафист, под утро, этот скромный автор и недостойный творец акафиста видел сон такой. Ей-ей, это правда, пишу эти строки по совести своего звания!

Он видит себя в очень большом красивом, красивом саду (красивее красивой и волшебной Софиевки)1 , там было много павильонов разных форм и стилей. Этот автор, как бы еще мальчик в штанишках и рубашечке только, поражен красотой сада и павильонов. Он волнуется, боится, и никого из людей там нет; сад — отблеск райской красоты на земле, и павильоны величественно стоят. Он вбегает в один из павильонов, состоящий из цветного металла и толстого стекла. Там чудные вокруг прилавки и полки, а на полках до потолка ряда в четыре стоят разные красивые, красивые корзинки с разными фруктами, ему незнакомыми, невиданными красивыми фруктами.

Мальчик-юноша, автор этот, с расширенными зрачками и бьющимся сердцем смотрит на всю эту безмолвную красоту, и вдруг влетает белая, белая голубка с красным гребешком на голове и, облетев несколько раз вокруг единственного этого человека, села наверх полки на край плетенной из золотых прутьев корзинки, которая была полная красивейших золотисто-красных яблок, и, ранив одно яблочко клювом, сбросила, и мальчик-автор на лету подхватил то яблоко и от восторга вскрикнул: «За одну копейку такое чудесное яблоко!» И проснулся с полными слез глазами и биением сердца.

Автор, конечно, понял, что его хотя и копеечный труд, но принят преподобной и сам он еще малый, малый человек...

Тот святитель, Нонн святый, обративший в христианство Маргариту (Пелагию), видел во сне, что он литургисал и черная, смрадная голубка летала вокруг престола, а после Литургии, когда он выходил из храма, она опять летала вокруг его головы, и, когда он приблизился к выходу, направо был баптистерий, где крестили людей взрослых, он схватил ту голубку и трижды окунул в купели, она мгновенно стала белая, белая, и ароматом залило весь храм, и она скрылась в небесной голубой выси...

В Антиохии, куда он, Нонн, ехал, пришлось ему крестить Маргариту в Пелагию. Вот почему Пелагия преподобная и называется «голубицей», и в самом припеве так называется...2 И сегодня неслучайное яблочко! Такого красивого и вкусного я еще не ел в жизни своей, хотя и бывал в Крыму, жил на Кавказе и ел другие яблоки, вот как! Слава, слава Богу.

Дед.

Рука болит немножко и дрожит. Да скоро, может быть, увидимся. Дай Бог. Вам поклон и спасибо.

Жуя, с удовольствием вкушаю».

Вот так Господь обрадовал Владыку в заключении и, утешая, вознаградил его райским яблочком из сада преподобной Пелагии. Тогда в Умани Владыка подарил моему отцу икону преп. Пелагии и сказал: "Оставляю я эту икону в Вашем храме, ибо там есть частица святых мощей преподобной, храните, празднуйте этот день всегда, молитесь преподобной Пелагии"».
1 Дендропарк в предместье Умани.
2 Припев икоса преподобной Пелагии читается так: «Радуйся, Пелагие, голубица Христова предивная».

КАРАГАНДИНСКИЙ ЛАГЕРЬ

С 1948 по 1954 год владыка Иосиф находился в Карагандинском лагере МВД, в Песчаном отделении лагеря и в отделении Актас. Там он работал на строительстве кирпичного завода и некоторое время был санитаром в санчасти отделения.

Архимандрит Наум Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, при своем посещении митрополита Иосифа в Алма-Ате, слышал от него следующий рассказ:

«Медсестра Евгения Иосифовна ушла из лазарета, где лежала беременная женщина, на прогулку с инженером. По графику женщина должна родить через восемь дней. И вдруг — родовые схватки, начались роды. Санитарки — бежать от страха, кричат:

— Иван Михайлович, Владыка, помогите!

—Да что же, я ведь не женщина, а я мужчина, и мне не положено. Вы сделайте, что можете, сами помогите ей.

— Ой, мы боимся, помогите!

Пришлось Владыке идти принимать роды. И Владыка рассказывал, как он пришел, и как женщина эта мучилась — у нее были сильные схватки, потом стала рожать, а Владыка помогал младенцу выйти на свет. Родился мальчик. Владыка отрезал пуповину, потом младенец закричал. И когда младенец закричал, Владыка отдал его матери, чтобы он взял грудь, и младенец начал грудь сосать.

Прибежала медсестра:

—Ой, Владыка, прикройте меня, ведь я с дежурства уходила!

— Ничего, не плачь, все уладится, тебя не будут ругать...

Этот младенец, когда подрос, навещал Владыку в Алма-Ате».

Сохранилось письмо, написанное Владыкой в последний год своего заключения. Оно было адресовано в Таганрог, хорошей знакомой владыки Иосифа монахине Нине, которая вместе с другими почитателями поддерживала его в период заключения:


2 мая. Воскр[есенъе]. Дождь. Снег. Холод.

Преподобнейшая М. Нина!

Спасибо за поздравления. Спасибо за память, спасибо за хлопоты, труды и расход — посылка хорошо доехала, и в пяток на святой ее мне вручили. Воскресное благословение и целование Дому, где обитаете, и техническим исполнителям посылки и писем, и открытки! Слава Богу, что Вы здравствуете еще и Бога славите. Мир мног Вам от Бога и рай Христов на небе! Передайте мой поклон и Христово лобызание тем, чья душа еще благоволит к моему смирению. Да воздаст им Господь, теперь и тогда, здесь и там...

Я, Слава Богу, здравствую и все еще работаю, хотя и 4 июня не за горами. А числа 25 мая куда-то перееду, а куда — Бог знает: я еще ничего не знаю. За все слава Богу. За все-все и за всех-всех!

Так мало, мало чего-либо знаю обо всех вас и вообще за Церковь. Но скоро многое и мне будет известно. На могилках послезавтра Вы будете, и полагаю, там и мя вспомните и метнете свой взор одесную могилки Ар[хиепископа] Ар[сения], где бы. я хотел лечь отдохнуть до общего Воскресения мертвых. Будете и у дорогих старичков1 . Ах, как дорог был момент моего прощания с во гробе лежащей 17 июня в 6 ч. вечера на кладбище у могилы. Помните ли?2

Всего доброго! Еще раз Спасибо за пос[ылку].

До свидания!

Е[пископ] Иосиф.
1 Владыка имеет в виду могилы Таганрогского старца Павла Стожкова и других почитаемых в Таганроге подвижников.

2 Подразумевается погребение на кладбище г. Таганрога 17 июня старицы Марии Таганрогской, почившей 16 июня 1943 года.

ГОДЫ ССЫЛКИ

4 июня 1954 года исполнилось 10 лет с момента ареста владыки Иосифа в г. Киеве. В этот день он был освобожден из Карлага и этапирован в ссылку на поселение в Кокчетавскую область, Алабатинский совхоз, поселок Ак-Кудук Чкаловского района. На поселении Владыка 10-го, 20-го и 30-го числа каждого месяца должен был являться в местные органы милиции на отметку. Кроме того, от Владыки потребовали подписать следующий документ:

«Я, спецпереселенец Чернов И. М., даю настоящую расписку в том, что Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 года о том, что я выслан навечно и за самовольный выезд (побег) из места обязательного поселения подлежу привлечению к уголовной ответственности и осуждению к 20-ти годам каторжных работ»1 .

Владыка рассказывал, что ссыльных в алфавитном порядке заставляли расписываться под этим документом. Некоторые не соглашались, отчаивались, теряли сознание. Фамилия Владыки стояла по списку в числе последних, но он, видя, какое потрясение испытывают люди, вышел, расписался первым и спокойно сказал: «Нет ничего вечного под луной. Братья, подписывайтесь, это не на всю жизнь».

10 апреля 1956 года постановлением Генерального прокурора приказ о вечном поселении был отменен.


1 Архив Департамента КНБ по Акмолинской области. Д. 3378.

АК-КУДУК1

Рассказывает протоиерей Валерий Захаров, настоятель Свято-Никольского собора, г. Алма-Аты:

«Вспоминается один случай из того периода жизни Владыки, когда он после освобождения из Карлага был направлен в ссылку на вечное поселение в Кокчетавскую область. Он проживал в глухом селении Ак-Кудук и был лишен права священнодействовать. Однажды под вечер Владыка услышал тревожный стук в окно. Подойдя к окну и отдернув занавеску, он увидел, что у окна стоит женщина. Владыка открыл дверь и вышел к ней. Но не успел он еще задать ей вопроса, как женщина, отчаянно плача, стала умолять Владыку окрестить ее ребенка, который недавно у нее родился, а вот сейчас на ее глазах умирает. А она, как человек верующий, знает, что, если ребенок умрет некрещеным, он не будет наследовать Царства Небесного, и просто требовала от Владыки, чтобы он пошел и совершил таинство Крещения.

И Владыка рассказывал: «Передо мной встала дилемма: что делать? С одной стороны — пастырский долг повелевает мне совершить это таинство, так как ребенок умирает и его мать пришла ко мне с последней надеждой, поскольку другого священнослужителя здесь нет на многие десятки километров. И я не имею ни духовного, ни архипастырского права ей в этом отказать. А с другой стороны — ведь я здесь на виду, и, если совершу крещение, завтра же об этом станет известно в НКВД, и на меня заведут новое политическое дело. Ведь меня предупреждали, что совершать богослужебные действия мне запрещено, и я давал расписку, что в случае нарушения этих правил мне грозит новый срок — минимум пять лет. Что делать?» И тогда Владыка принял, как он выразился, «соломоново решение». Он сказал: «Хорошо, успокойтесь и не вопите. Запеленайте своего ребеночка, возьмите ведро и идите к колодцу, как будто за водой. И я тоже возьму ведро, и вот давайте через такое-то время встретимся у колодца». А у Владыки вместе с запасными Дарами хранилось и святое Миро. Один палец Владыка помазал елеем, другой — святым Миром, взял ведро и пошел к колодцу, где его уже ждала женщина со своим ребенком. И дальше для внешнего наблюдателя показалось бы, что у колодца происходит такая игра - дедушка забавляется с младенцем. Но на самом же деле происходило таинство Крещения. «Я как бы немножко склонился над младенцем, — рассказывал Владыка, — а сам в это время быстренько-быстренько прочитал положенные молитвы, помазал елеем, окропил его колодезной водой, помазал святым Миром. А утром пришло известие, что этот ребенок умер. Но я был счастлив, — говорил Владыка, — что выполнил свой пастырский долг, и душа ушла в жизнь будущего века не погибшей». В дальнейшем, когда Владыка жил уже в Кокчетаве, эта женщина неоднократно приезжала к нему и в знак благодарности за спасенную душу своего ребенка привозила для Владыки свои домашние пироги».

В 50-е годы в Казахстане началось освоение целинных земель. Владыке Иосифу было уже за шестьдесят, но его все еще вынуждали физически работать: в совхозе Алабатинском возил на быках воду для освоителей целины. Но здесь, как и все предыдущие годы заключения, он был лишен самого главного — возможности посещать Церковь. Владыка истосковался по церковным Богослужениям и в июле 1954 года обратился в Кокчетавское Областное МВД со следующим прошением:

«Прошу Кокчетавское областное МВД перевести меня на дальнейшее жительство в г. Кокчетав. Просьба моя исходит из следующего: звание мое, преклонность лет (62 года) и религиозные потребности требуют, чтобы я жил там, где есть церковь, где я мог бы, как верующий христианин, удовлетворять свои религиозные потребности. Убедительнейше прошу удовлетворить мою просьбу.

Чернов И. М. (Епископ Иосиф) 19/VII.1954 г. Селение Ак-Кудук»2 .

Ходатайство Владыки было удовлетворено, и ему разрешили проживать в г. Кокчетаве.

1 В переводе с казахского «ак кудук» означает «белый колодец».
2 Архив Департамента КНБ по Акмолинской области, г. Кокшетау. Д.3378.

КОКЧЕТАВ

Владыка Иосиф приехал в Кокчетав — совершенно незнакомый ему город, где он никого не знал и его не знал никто. Владыка не имел средств для пропитания и нигде не мог найти для себя приюта. Но Господь не оставил его своим попечением. Владыку в свой маленький саманный дом, расположенный на улице Советский (бывшей Копинской), на берегу озера Копа, приняла казахская семья.

Сапаргали Мухамедвалиевич Кенжегарин (г. Кокчетав) вспоминает о митрополите Иосифе:

«Владыка Иосиф пришел в нашу семью в 1954 году, когда целина началась. Отец наш до войны учителем был, начальником школы. Потом Финская война началась, в 39-м его в армию забрали, затем — Отечественная. В 42-м отца контузило, он инвалидность получил, с войны вернулся, женился. Мы родились, и в 1952 году умерла наша мать. Нас после матери осталось четверо детей — Кульмайрам, 1943 года рождения, я с 1945 года, Майра с 1950-го и маленький Молдагали с 1952 года. После смерти матери отец женился. Незадолго до прихода к нам Владыки, в 1954 году, у нас умер дедушка, и, когда Владыка пришел в нашу семью, мы, дети, стали называть его «Ата», что по-русски означает «дедушка». Как дедушка он нам был.

Отец рассказывал, что Ата до приезда в Кокчетав работал в совхозе Алабатинском Чкаловского района, что в ста двадцати км от города, в бригаде, целину поднимал. Он возил на быках воду по бригадам. Быки от жары бежали и прятались в болото, стояли там целый день и не хотели выходить. А он скотину не бил, не трогал. Из совхоза наш родственник по материнской линии привез его в город и завез к нам: «Так и так, — говорит, — ссыльный он, будет здесь сидеть и отмечаться». И так у нас остался в доме. Дом наш был старый, маленький, саманный — кибитка из двух комнат. Он жил в одной комнате вместе с нами, детьми. В церковь сходит, помолится. Молился он всегда. Обед приготовит, воды принесет чистой из родника, дрова напилит. Молдагали тогда в пеленках был, он с ним нянчился. Выйдет на улицу, с соседскими детьми пошутит. Он заботился о нас. Ата Иван Михайлович был золотой человек. Он никогда никого не обижал, он уважал людей, простой был человек. Он добрый был, всех любил, ничего злого не делал, слава Богу! Отец рассказывал — Ата знал, если какой человек сидит и плохое думает, хочет кому-то плохо сделать — он уже знает.

Он нигде не работал — старый человек. Посылки ему присылали. Я как помощник при нем был, ходил вместе с ним на почту посылки, письма получать. На озеро ходили с ним гулять — озеро возле нашего дома называется Копа, в фотографию с ним сходили, сфотографировались1 .

Потом он уехал в Петропавловск, мы со старшей сестрой приезжали к нему в Петропавловск. Он хорошо нас принимал. А он из Петропавловска в Кокчетав приезжал, служил здесь в церкви. Виктор2 пришел к нам, сказал: «Ата приехал в церковь». Мы пошли с Молдагали в церковь Ата посмотреть. Пришли, посмотрели, повидались с ним. А уже после армии я приезжал к нему в Алма-Ату. Почему приезжал? Потому что я хотел с ним повидаться. Он нам как родной отец был, даже лучше, и мы любили его, когда были маленькими детьми».


Надежда Григорьевна Казулина, г. Ташкент:

«В 1954 году мой отец Григорий Тимофеевич Казулин по нашим семейным делам находился в Кокчетаве. Проходя по улице города, он увидел нищенски одетого человека. Отец понял, что это ссыльный и что он — духовное лицо. Отец подошел к нему и заговорил. Поскольку по виду моего отца тоже можно было определить, что он верующий человек, то ссыльный сказал отцу, что он епископ Иосиф. Тогда папа снял с себя теплую одежду, одел на Владыку. Владыка повел отца в маленький саманный дом, где его приютила многодетная казахская семья. Там они побеседовали.

Владыку, как ссыльного, никто не хотел принимать в свой дом. И Владыка был рад жить в этом доме, хотя там было много вшей. Отец, чем смог, помог ему и поехал домой в Ташкент.

В Ташкенте он сразу пошел к епископу Ермогену и рассказал ему о своей встрече с владыкой Иосифом. И из Ташкента в Кокчетав Владыке послали посылки с одеждой, обувью и служебными книгами. Все время, пока он находился в Кокчетаве, ему присылали из Ташкента посылки, что очень его поддерживало.

И отец мой, когда владыка Иосиф уже служил на Алма-Атинской кафедре, каждый год ездил к нему в Алма-Ату. Владыка с любовью его встречал, уделял много внимания, возил с собой на машине и говорил: «Это тебе за КОК-ЧЕ-ТАВ!».3
Антонина Васильевна Козлова, г. Кокчетав:

«В 1954 году в нашей Михайло-Архангельской церкви появился владыка Иосиф. Он был сослан в Кокчетав. Сначала он жил в одном из аулов Кокчетавской области, в юрте. А в Кокчетаве его приняла казахская семья, и он жил у них в доме. Русские взять его на квартиру побоялись, потому что исполком запрещал принимать ссыльное духовенство. За Владыкой строго следили местные власти. И первое время люди боялись даже под благословение к нему подходить, потому что это тоже запрещали. Также не разрешали подпускать к нему детей.

По воскресным и праздничным дням Владыка приходил в церковь на богослужения. Служить ему было запрещено. Разрешили только в алтарь заходить причащаться. Ему не разрешали даже петь и читать на клиросе. Поэтому Владыка становился за печкой-контрамаркой, стоявшей в правом крыле крестообразно построенного храма, и там возносил Богу свои молитвы4 . Женщины, зная, что за печкой молится Архиерей, стали стелить там для него круглый домотканый половичок. А Владыка стоял за печкой и плакал. Особенно плакал он во время Литургии. У меня был хороший голос, я пела на клиросе и часто солировала, когда хор пел «Херувимскую песнь», «Милость мира...», «Царскую» ектенью. Владыке нравилось мое пение, и, бывало, он так уплачется, что старушки подходили ко мне и просили: «Ты хоть не пой, он ведь плачет стоит, Владыка наш». Я выхожу с клироса, Владыка подойдет ко мне, по голове погладит и тихонько пропоет: «Многая лета! Многая лета!»

Со временем люди полюбили его, стали подходить к нему под благословение. Народа много приходило в то время в церковь, и к Владыке за благословением, бывало, целая очередь выстраивалась. В ворота только заходит, а к нему уже бегут под благословение. Помню, он благословляет, а я смотрю на его руки — нежные, как у младенца. Потом разрешили давать ему пищу, и люди стали приносить ему хлеб, продукты. А он все, что подадут ему, все раздаст. Нам на клирос принесет, но особенно старался нищих, детей и стариков наделить. Многих людей кормил Владыка, Царство ему Небесное! Часто он приходил задолго до начала службы, садился в церковной оградке на скамеечку, его окружал народ, и он подолгу с народом разговаривал.
Через два года Владыку перевели в Петропавловск, и, когда он уезжал, все на коленях стояли и плакали. И приезжал он к нам из Петропавловска уже как правящий архиерей, на престольный праздник Архистратига Михаила. Мы встречали его с радостью. Он служил, пел хор, и снова говорил мне Владыка «Многая лета!» за мое пение. Вот так и намолил он мне многая лета — 90 лет мне уже, а я все живу!»


Сохранились письма, написанные епископом Иосифом из Кокчетава в Таганрог.

17 сен[тября] [19]54.

Варвара Никитишна, Юрина мама, маленькая Ниночка и все-все родные!

Радость от Господа, мир сердцу вашему да будет с вами во все дни ваши.

Спасибо, спасибо за <нрзб.>. Получил сегодня, 17 сект. Да воздаст Вам Сама Матерь Божия за вашу милость ко мне — Ея смиренному служителю. На много, много лет я, по грехам моим, лишен этого счастья — служить и бубенцами звенеть... Но у Бога, как говорится, добра много... Надеюсь, и мы паки воскадим кадилом фимиам пред Его св. Алтарем! На все время и преподобное терпение... без нервности и нетерпеливости...

Теперь здесь я по праздничным дням бываю в церкви и среди народа Божия — молюсь. Хожу по-мирскому и в бушлате еще из лагеря. Не хочется мне добывать мирского платья, когда мне подобает носить положенное... Да устроит сие Сам Господь Ему ведомыми судьбами и тогда, когда придет мой час. А час этот может быть в любой день... ждать и терпеть... Надо иметь наготове рясу, подряс[ник] и остальное... Пусть лежит.
Ах, все мое пропало, и как же? А? А? Вероятно, так Богу угодно. Но любят люди в беду павшаго человека, тянут его вещи, как с пожара... Аминь, аминь, довольно — успокойся, сердце, вспомни, что ты — монах! Архистратиг Михаил да молит Бога о нас! А Александр Невский да хранит нашу страну!

Е[пископ] Иосиф.

(Здесь есть базар, шапочку теплую надо.)


23 окт[ября] [1954]

Спасибо за все-все всем. Да воздаст Господь и Вам, и всем добрым людям! У нас уже холода со снегом и морозами до 10 гр[адусов]. Спасибо за обещанное. Будет ряса и клобук — снимусь и пришлю в Таганрог фото — посмотрите Старичка. Что есть возможно из теплой одежды — пришлите. Ой, здесь зима не так люта морозами, как ветрами — буранами.

Всего всем-веем доброго!

Озеро Копа бурлит, гора5 , как заброшенная могила, молчит, казахи беспрестанно чай пьют... как утки...


18 дек[абря] [19]54

Мир Вам и привет, М. Нина!

Спасибо за посылку и особенно подрясник. Точь-в-точь. В нем можно ходить, в нем можно и спать. Мир Вам и еще раз за всю посылку. Спасибо. Да, Ваня Петрович мне прислал рясу, подрясник, клобук и белья пару. Мир ему и Спасение за труды и решение сие, мне сделать!

1955 г.

Я живу пока как на станции, без стола, без икон, без лампадки, но кровать есть. Все жду, обещают. А может, в августе и комнату, и святый угол, и аналои буду иметь у самой церкви. Все от Бога! Будем этому верить!

Мир храмам и городу и Св. Алтарям во граде.

Е[пископ] Иосиф.


14 дек[абря][19]55 г.

Мир душе и привет М. Нине!

Спасибо за вчерашнюю открыточку. Спасибо за будущий, может быть, пояс кожаный монашеский! А Ваш, тот, алый бархат[ный], пояс я подарил одному иерею, вышедшему недавно на волю, и тот Ваш подрясник. Так чрез нашу совесть — Бог велит!

Спасибо за будущ[ую] пос[ылку] — с гостинцами — ястями и сахаром, и, может быть, вложите кофе? Я и живу тем, кто что пришлет по почте — и все! Так рад, рад, что Вы заботитесь о мне... Мир Вам!

Я жду от Святейшего ответ на мой вопрос и просьбу... Тогда напишу! Рано еще! Но я на старом месте и при старом юридическом положении... А почему — мне неизвестно!6
Так рад и доволен бываю в храме за богослужением. В болъш[ие] праздники здесь я в полной форме и причащаюсь. Люди довольны хотя «немого» архиерея повидать, и любо им полюбоваться на мантию, более чем на самого Святителя! Слава Богу! Но я нигде и ни у кого здесь не бываю в доме. Три дороги: храм, дом священника и еще один дом на берегу озера, где мне стирают белье и раз в неделю моют голову дождевой или из снега водой!

А живу у магометан-казахов по-старому. Там! грязь восточная и дым, но себя там чувствую как дома, лучше, чем в доме добрых священника и его законной, доброй матушки!

Вот так оно и есть, и долго ли оно так будет — знает Бог, а может быть, и Святейший Отец наш Патриарх!

А вот-вот и Чудотворец наш Николай — буду тот день переживать, вспоминать и здесь по своему торжествовать!

Храни Вас Матерь Божия!

Мой поклон Храму, граду и всем добрым людям!

Е[пископ] Иосиф.
Четверг на светлой неделе, [19]55 г.

...Вот и весна. Весна так желательна после ветров и буранчиков. Озеро вот-вот вскроется. Это украшение и питание нашего скромного (пока) города. А гора — бабушка, скоро будет переоблачена из белой в зеленую ризу. Буду ходить опять на берег озера и на гору. 10 дней дважды в день.

Ходил в храм Божий. До него 2 километра. Когда сухо — хорошо, а когда грязь — подвиг! На Пасху было в церкви много людей, а вообще здесь плохо посещают церковь. Все суета и лень и отсутствие вкуса к богослужению. Так я полюбил Божию службу с 7-летнего возраста и никем не быв научен. Слава Богу!

Е[пископ] Иосиф.


9 декабря 1955 года владыка Иосиф получил от Святейшего Патриарха Алексия I разрешение на проведение богослужений в церкви г. Кокчетава, о чем управляющий Казахстанской епархией епископ Ташкентский Ермоген сообщил уполномоченному Совета по делам религии. Но уполномоченным не был выдан Владыке разрешающий документ — регистрационная справка, без чего совершать богослужения Владыка не имел права7 .
1 В записной книжке владыки Иосифа есть такая запись: «По дороге в храм Божий меня сегодня сопровождал Сапай-магометанин. «Ата кета урска мучеть» — дедушка идет в русскую церковь. 55-й год. Кокчетав».

2 Виктор Иванов — иподиакон владыки Иосифа.
3 Григорий Тимофеевич Казулин (при крещении названный в честь Григория Богослова) принял монашеский постриг с тем же именем, но в честь Григория Паламы. В 30-е и 40-е годы, проживая в Киргизии, затем в Ташкенте, много помогал глинскому старцу схиархимандриту Серафиму (Романцову), подвизавшемуся в эти годы в киргизских горах, затем служившему в Ташкентском Кафедральном соборе. После открытия Глинской пустыни в 1947 году о. Серафим возвратился туда. Глинскую пустынь стал часто посещать и подолгу там жить Григорий Казулин. Там он сблизился с другим старцем — схиархиман-дритом Андроником (Лукаш), к которому затем нередко приезжал в г. Тбилиси, где старец жил уже после закрытия Глинской пустыни. Отец Андроник предсказывал о. Григорию их кончину, он говорил: «Ты, Григорий, готовься. Сначала умру я, потом митрополит Иосиф, потом — ты». О. Андроник умер 21 марта 1974 года. Митрополит Иосиф умер 4 сентября 1975 года. Смиренный их послушник, монах Григорий умер в г. Загорске 15 июня 1976 года.
4 После освобождения из ссылки владыка Иосиф писал в Новочеркасск к ушедшему за штат протоиерею Симеону Таборайскому: «Напокойникам святителям (т. е. архиереям, находящимся на покое. — В. К.), протоиереям и иереям — идеальнее келейно вздохи к небу посылать. Привычка и самый образ служения иерея — вне алтаря — всегда сердечко неисцельно ранить будет и ранит... Тогда — келейно, тише будет на берегах бурного моря — сердца иерея — молитвы Богу воссылать... Но я у печки в Кокчетаве более двух лет прекрасно простоял во время служб церковных!»
5 Улица Копинская (ныне Советская), на которой жил Владыка, берет начало от большой горы.
6 15 февраля 1956 года владыка Иосиф из г. Кокчетава направил к Генеральному прокурору СССР следующее обращение: «Я, Чернов И. М., в 1944 году был осужден по ст. 58-10 сроком на 10 лет ИТЛ. ... В мае месяце 1954 года я был освобожден с последующим проживанием в ссылке, находясь под гласным надзором. В сентябре 1955 года вышел в свет Указ Президиума Верховного Совета СССР об амнистировании лиц, совершивших преступление в 1941-45 гг., находящихся в заключении или отбывших его. Согласно статье, по которой я осужден, данный указ должен распространиться и на меня. Согласно пунктам данного указа, я так же должен быть амнистирован. Но проходит уже полгода, а я нахожусь еще на ссылке, терзаясь ожиданиями, а чего — и сам не знаю. Прошу Вашего вмешательства, чтобы удовлетворить мою просьбу».

Подобное заявление было сделано владыкой Иосифом и 20 декабря 1955 года на имя председателя Верховного Совета СССР К. Е. Ворошилова, где он, в частности, писал: «...В Челябинском и Карагандинском лагерях все 10 лет, как один день, ежедневно выходил на развод для физических работ. В Челябинске работал в лучшей ударной бригаде и имел честь быть на Красной доске как землекоп... А в Караганде, на Актасе, на постройке нового кирпичного завода, был в известной передовой бригаде Мироненко. А поэтому смею иметь моральное право просить Вас применить ко мне Указ от 17 сентября сего года». 28 января 1956 года на это обращение последовал ответ: «Управление МВД по Кокчетавской области. Прошу объявить ссыльнопоселенцу Чернову И. М., что его заявление, адресованное на имя председателя Верховного Совета СССР, с ходатайством об освобождении из ссылки рассмотрено и в просьбе отказано». [Архив Департамента КНБ по Акмолинской области, г. Кокшетау. Д. 3378.]
7 Центральный Архив РК. Ф. 1709. Оп. 1. Д. 83.

ОСВОБОЖДЕНИЕ ИЗ ССЫЛКИ. СЛУЖЕНИЕ В ПЕТРОПАВЛОВСКЕ

6 апреля 1956 года совершилось радостное, долгожданное событие. Владыка Иосиф был «...освобожден от дальнейшего нахождения в ссылке на основании приказа Генерального Прокурора СССР и КГБ при СМ СССР от 19 марта», о чем сам он расписался в Управлении МВД по Кокчетавской области: «Мне, Чернову, объявлено, что я из ссылки на поселении освобожден без снятия судимости1. Справку получил к сему 6 апреля 1956 года»2 . А 1 июня 1956 года владыка Иосиф был назначен настоятелем Михайло-Архангельского храма г. Кокчетава3 . Через месяц владыка Иосиф был переведен в г. Петропавловск и назначен почетным настоятелем собора святых апостолов Петра и Павла.

В этот период находившийся на Алма-Атинской кафедре архиепископ Иоанн (Лавриненко) при личном свидании с Патриархом Московским и всея Руси Алексием I имел с ним беседу, при которой Его Святейшество выразил пожелание, чтобы владыка Иосиф был устроен в Казахстанской епархии соответственно его высокому сану, и заверил архиепископа Иоанна, что в скором времени владыке Иосифу можно будет выделить часть Казахстанской епархии для управления. Но до своего назначения викарным епископом владыка Иосиф имел право служить только как простой священник4 .

Нина Федоровна Ярофеева, г. Петропавловск: «Владыка Иосиф приехал в Петропавловск в 1956 году накануне праздника Петра и Павла. И первая его служба была в день престольного праздника Петропавловского собора (собор этот называют еще подгорным, потому что стоит под горой). На Литургии он говорил проповедь на Евангельскую тему о Первоверховных апостолах и сам при этом плакал. Первое время он служил в Петропавловске как простой священник, иерейским чином или, приходя в храм, молился в алтаре. И служить ему было разрешено первое время только под горой, в Петропавловском соборе.

В Петропавловск в 20-е и 30-е годы было сослано много духовенства и монашествующих. Особенно много здесь проживало матушек из разоренного в 1925 году Верхотурского женского монастыря. Они старались селиться возле Всехсвятского храма, и поэтому домики вокруг храма были монашеские и Всехсвятская церковь называлась монастырской. Хоронили матушек на старом кладбище у ТЭЦ. Там была целая аллейка, где похоронены ссыльные монахини. И среди них был погребен игумен Николай (Римша), который умер здесь, тоже находясь в ссылке. На Радоницу владыка Иосиф вместе с монахинями пошел на кладбище, и они рассказали ему об игумене Николае из Таганрога, которого здесь похоронили, и показали его могилу. «Так это он!» — воскликнул Владыка. Он был близко знаком с ним по Таганрогу и очень его почитал. И Владыка поставил на могиле игумена Николая хороший деревянный крест и часто посещал его могилу5 .

Я помню игумена Николая: худенький, в рясе и скуфеечке, жил он у кого-то из монахинь и всегда на богослужениях во Всехсвятской церкви сидел (потому что был очень болен и не мог стоять) под образом Казанской Божией Матери».

После праздника апостолов Петра и Павла владыка Иосиф поехал в Москву к Патриарху Алексию I. Затем посетил в Могилеве свою мать и брата. Из Могилева Владыка писал своим близким:
«30 июля

1956 год.

Могилев.

Привет м. Нине из Могилева! Уже вторая неделя, как гощу у Матери и родных. В субботу и Воскресение служил в местном храме. Весь город пришел посмотреть и помолиться... Море голов и множество цветов!

Митрополит Минский Питирим на мои службы прислал из Минска протодиакона, иподиаконов и ризницу. Да воздаст ему сам Господь миром, здравием и многолетием!

На днях еду в Ростов и Таганрог на несколько дней, так как к Преображению Петропавловск ждет.

Там ведь место моего служения.

На Петра и Павла отслужил в Петропавловске.

День Преп. Сергия три службы совершил в Лавре Преп. Сергия.

Был в Москве у Святейшего. Так все хорошо и: слава Богу за все!

Е[пископ] Иосиф.


Затем Владыка побывал в Ростове и в своем любимом городе Таганроге. Он увидел его боголюбивых жителей, которые в тяжелые времена поддерживали его и ждали его возвращения. Владыка не любил вспоминать прошедшие тяжелые годы, а благодарил Господа за то, что еще раз посетил эти края и встретился с теми, кто был дорог его сердцу.

Алевтина Федоровна Дикарева (Хабарова), г. Ростов-на-Дону:

«В 1956 году летом Владыку освободили. Сначала он поехал в Москву к Патриарху Алексию, а оттуда приехал в Ростов. Мы жили уже в Ростове, в комнате на подворье Всехсвятской церкви, и Владыка у нас остановился. Он приехал 29 июля, в день моего Ангела, и три дня у нас погостил. О приезде Владыки узнали верующие ростовчане, которые хорошо его помнили, и потянулись к нему. Кто общался с Владыкой, тот чувствовал благодать, исходившую от него, и было желание всегда его слушать. Целыми днями он с людьми во дворе разговаривал, а ночами почти не спал, молился и клал земные поклоны.

Он пришел на службу в Ростовский кафедральный собор и стоял среди народа в подрясничке своем простеньком и в плаще. Муж мой, о. Владимир, его в алтарь приглашал. Владыка отказался: «Нет, — говорит, — я в народе постою». Потом к владыке Флавиану в гости ездили, он машину прислал за владыкой Иосифом, о церковных делах говорили.

Из Ростова Владыка поехал в Таганрог и в Азов, навещал своих знакомых и вернулся в Петропавловск к Преображению».

22 ноября 1956 года Указом Священного Синода владыка Иосиф был назначен епископом Петропавловским, викарием Алма-Атинской епархии6 .

Своей радостью Владыка поделился с близкими ему таганрогцами:

«6 дек[абря] [19]56.

Добрая М. Нина! Еще раз за «ризу светлую» спасибо. Имена записал на палице... Вас молодежь любит заочно — карточку Вашу стащили... Мой поклон о. Владимиру и всей, всей, всей во Христе братии. Как поживаете? Икону пришлите — ибо я остаюсь здесь навеки — вчера Москва прислала Указ о бытии [мне] Петропавловским, викарием Казахстанским. Архиепископ — в Алма-Ате. Я — Петропавловск. Он — на Юге. Я — в Северной части епархии. Я весьма хотел этот город, этот Собор и получил. Здесь так тихо, и молитвенно, и хорошо! Я человек скромный — мне везде хорошо! Спасибо за все. Пишите!

Иосиф. Епископ Петропавловский.
Погода сносная. В Соборе тепло.

Это Николай Римша хлопотал за меня — сюда на -кафедру... Его здесь Могила.

Поклон богоспасаемому Таганрогу.

Мир ему и покой и благодати море!»


Нина Федоровна Ярофеева, г. Петропавловск:

«В Петропавловске, неподалеку от Всехсвятской церкви, располагались покои убиенного в 1918 году епископа Петропавловского и Акмолинского Мефодия. Владыка Иосиф потратил много времени и сил, чтобы найти могилу епископа Мефодия, но она до сего дня так и остается неизвестной. Но в подвале Всехсвятской церкви были найдены дикири-трикири и прочие атрибуты для архиерейского богослужения, принадлежавшие епископу Мефодию. Владыка Иосиф использовал их, совершая свои первые архиерейские службы.

Когда же он первый раз шел в собор совершать архиерейское богослужение, весь народ встречал его с зажженными свечами. Владыка зашел в церковь — и расплакался. Ему надо слово говорить, а он расплакался оттого, что его так торжественно встретили. Он привез с собой икону Божией Матери — благословение Патриарха Алексия. Она хранится в алтаре Петропавловского собора.

Первый год Владыка в церковь ходил пешком. Потом приобрели машину. Когда Владыка служил, постилали простые домотканые половички. У него не было даже своих покоев. На жительство его сперва», разместили в церковном доме по улице Коминтерна. Там жил псаломщик со своей семьей, и на веранде жил протодиакон. Владыке была отведена небольшая дальняя келья.

Через некоторое время купили дом в центре города на улице Мира, отремонтировали его, посадили у крыльца деревья, разбили клумбы, цветы рассадили. Этот дом стал Епархиальным Управлением, и здесь же Владыка стал жить. Рядом располагался дом благочинного протоиерея Сергия Ногачевского. Часто Владыка уходил молиться на берег реки Ишим. Там около камня было у него излюбленное уединенное место.

Игумения Верхотурского женского монастыря в честь Покрова Божией Матери София (Любых):

«В 1956 году я стояла в Петропавловском соборе на ранней Литургии, которая шла в правом приделе в честь Покрова Пресвятой Богородицы. Ко мне подходят и говорят: «Нина (мое мирское имя), какой-то Архиерей приехал». Я пошла в центральный придел апостолов Петра и Павла и увидела стоявшего у иконы Владыку, с короткой бородкой, одетого в такой невидный подрясничек. Служба закончилась, люди стали подходить к нему, и я подошла тоже взять у него благословение.

Первую Литургию он совершал в день памяти святых апостолов Петра и Павла в 1956 году. Владыку переполняло чувство радости, он был очень воодушевлен. На проповеди Владыка сказал: «Я не думал, что буду еще стоять у Престола Божия и воздевать руки в молитве к Богу».

Также, вспоминая однажды на проповеди сорок мучеников Севастийских, мучимых холодом, Владыка говорил: «Я знаю одного Архиерея, который муки холода на себе перенес. Его забрали из дома зимой в одном подряснике и посадили в холодную камеру, в которой продержали 66 суток. И вот в какой-то момент он понял, что замерзает. Встал на коленочки и так молился, что почувствовал теплоту. Он согрелся и остался жив».

Владыка очень почитал преподобную Пелагию и великомученицу Анастасию Узорешительницу. Бывало, в проповеди он говорил о том, что ему знакомо, что значит сидеть в тюрьме и ждать, когда тебе принесут кусочек хлеба и глоток воды. При этом у Владыки всегда выступали на глазах слезы. Он очень горячо молился великомученице Анастасии. В дальнейшем, когда он был назначен на Алма-Атинскую кафедру, в своей домашней церкви Владыка всегда служил в день памяти этих святых.

Еще он рассказывал один сон, который видел в заключении: «Я нахожусь в каком-то незнакомом городе. Сажусь на автобус, он спускается под гору. Под горой стоит белый высокий собор. Я захожу в него и начинаю богослужение». И когда Владыка получил назначение в Петропавловск, он, приехав сюда, сел в автобус, поехал по городу и, когда спустился в подгорную часть, увидел тот самый собор! Это был собор апостолов Петра и Павла, который впоследствии стал Кафедральным собором.

Наша семья помогала Владыке, поддерживала его. Мы делали уборку, мама готовила для Владыки пищу. Корова у нас была, молоко ему всегда приносили. Папа рыбачил и свеженькую рыбку ему приносил.

Когда Владыка приехал в Петропавловск, у него не было ни панагии, ни креста. Муж моей сестры был ювелиром и сделал для него крест и панагию. Облачение для него мы здесь новое пошили, у него после заключения ничего не было. Владыка приехал из Кокчетава в единственной ряске. Было у него только старое льняное облачение (это было первое его облачение, которое ему в 1932 году в Таганроге сшили. Его я храню сейчас как святыню). И по его образцу мы сшили для Владыки новое».


18 марта 1957 года была образована самостоятельная Петропавловская епархия и владыка Иосиф поставлен управляющим ею с титулом Петропавловский и Кустанайский. В новообразованную епархию вошли пять областей: Петропавловская, Акмолинская, Карагандинская, Кокчетавская и Кустанайская. Кафедра была в Петропавловске. Патриарх Алексий I, благословляя владыку Иосифа на Петропавловскую кафедру, дал ему в дар образ Иверской Божией Матери, молитвенно призывая Пречистую Владычицу быть Покровительницей новообразуемой епархии и простирать Свою благодатную помощь над ее первосвятителем. Эту икону владыка Иосиф поставил в алтаре Петропавловского собора, где она находится и до сего времени.

25 февраля 1958 года епископ Иосиф возведен в сан Архиепископа.

В сентябре 1957 года в Петропавловск на праздник святого праведного Симеона Верхотурского к Владыке приезжали в гости архиепископ Куйбышевский Мануил и его келейник — молодой иеромонах Иоанн (Снычев). Вечером они вместе служили во Всехсвятской церкви, отец Иоанн читал канон. А утром служили Литургию в соборе Петра и Павла. Погода в тот день была прескверная, шел дождь, народа в храме собралось мало. Но очень красиво пел хор — служили в провинциальном Петропавловске два Архиерея. А проповедь сказал отец Иоанн.


Игумения София (Любых):

«Владыка Иосиф очень почитал святого праведного Симеона Верхотурского и в сложных ситуациях всегда молитвенно обращался к нему за помощью.

Такой случай произошел однажды. Когда Владыка начал свое служение в Петропавловске, к нему стали приезжать старые почитатели из Ростова. И просят: «Владыка, у нас есть священник молодой. Примите его в свою епархию». Владыка не отказал, принял. Но оказалось, что священник ведет безнравственную жизнь и к тому же склонен к католицизму. С прихода, куда он был назначен служить, Владыке сыпятся письма, целая стопка: «Владыка, примите меры». Владыка в затруднении: «Что делать? Обижать ростовских старушек не хочу, а надо как-то с этим священником разделываться». Он взял все эти бумаги, положил на свой письменный стол, поставил на эту писанину икону праведного Симеона Верхотурского, помолился и сказал: «Отче Симеоне, сам разреши это дело, я не в силах».

И что же? Через некоторое время прошел проливной дождь, и у этого священника с потолка закапало, залило его вещи. Он в возбуждении прибежал к Владыке, пишет прошение: «Я при таких условиях не могу служить, освободите меня!» — «Пожалуйста, я не возражаю, — отвечает ему Владыка, — вы с сегодняшнего дня свободны». Подписал, печать поставил.

Священник вышел от Владыки, опомнился, но было уже поздно. И Владыка нам говорил: «Какой же он, Симеон Верхотурский, простой-простой! А какой же он святой-святой! Я ему всегда молюсь».

Еще Владыка рассказывал, что, когда его направили в ссылку в Кокчетав, запрещали жить у русских. Его приняла казахская семья, где было много детей. Самым младшим был мальчик Малдаш. Владыка нянчил его. Владыка жил в комнате за занавеской. «Как татарской невесте, — говорил он, — за ширмой коечку поставили».

И такой однажды произошел случай. Будучи уже на Петропавловской кафедре, объезжая приходы своей епархии, Владыка приехал в г. Кокчетав. Идет служба, Владыка стоит на кафедре и вдруг вбегает в церковь Малдаш, бросается к Владыке, обхватывает его за ноги и ревет: «Мой Ата! Мой Ата!» Иподиаконы оторвали его от Владыки, успокоили, посадили на скамейку.
Эта семья приезжала к Владыке в гости в Петропавловск в 1959 году. Помню, две девочки приезжали, и он попросил меня сходить и купить для них маленькие позолоченные часики и ткань на платье с казахским орнаментом.

У Владыки были святыни: икона Божией Матери «Знамение» и в ней частица мощей великомученика Иакова Персянина. Когда Владыка начал служить в Петропавловске, ему эти святыни привезли из Таганрога.

История их такова. Когда Владыка служил в Таганроге, приехали к нему двое старичков — супруги, привезли икону «Знамение» и говорят: «Владыко святый, примите от нас икону. Это наша семейная реликвия, она досталась нам от родителей. Но наши дети неверующие, они не будут ее хранить, а нам очень важно, чтобы икона была в надежных руках». И Владыка ее принял. Вскоре ему принесли частицу мощей великомученика Иакова Персянина. А так как в один день празднуется память великомученика Иакова Персянина и чествуется икона Божией Матери «Знамение», то Владыка вложил частицу мощей в эту икону. В Петропавловске икона была с ним, он приносил ее 27 ноября на праздник.

Была у Владыки еще икона Пресвятой Троицы, писанная на доске из Мамврийского дуба, был и образ преподобной Пелагии с частицами ее мощей, а сам образ написан карагандинской старицей монахиней Агнией. Впоследствии эту икону он оставил в Петропавловске. Дорожил Владыка также иконой прп. Серафима Саровского с частицей его хитончика».

В своих записях владыка Иосиф упоминает и о других святынях, хранившихся у него. Вот одна из таких записей: «Святый мучениче Трифоне, моли Бога о нас! Частица святых мощей, что прикреплена к малой иконе мученика из Ново-Афонского монастыря на Кавказе. Когда иноки расходились по городам и весям, то один из иеромонахов взял эту частицу в Ростов-на-Дону и через некоторое время ее вручил (вместе с частицами св. великомученика Иакова, что 27 ноября, и преп. Пелагии, что 8 октября) архиепископу Арсению. Последний, уходя на покой, передал на хранение мне все три». Также писал: «Имею честь быть хранителем и поклонником честной частицы святых мощей святой великомученицы Анастасии».


Алексей Самуилович Сапожников:

«В 50-м году меня выпустили из Челябинской тюрьмы и отправили в ссылку в Петропавловск. Владыку в 1954 году сослали в Кокчетав. Он жил там два года в казахской семье и не мог никуда выехать. Не имел права, потому что ограничения были, подписал такую декларацию — вот тебе 5—6 километров вокруг, и все. Если где подальше попадешься — 25 лет срока будет.

А в 1956 году кончился срок его ссылки, и он был назначен епископом Петропавловским. Я жил тогда еще в Петропавловске — еще не кончился срок моей ссылки, и два раза в неделю я должен был ходить отмечаться. После лагерей я был как дикарь — слабый, замученный, заморенный. Я работал на мебельной фабрике и каждый день бывал на службе. И вот, когда Владыка в первый раз приехал в собор Петра и Павла, мы встретились, и он меня узнал. И Владыка взял меня охранником в архиерейский дом, и я жил у него. Ко мне он имел звонок и звонил, когда я был нужен.

Зимой надо было печку топить. Приготовил он дрова, ведро, совок. Сам все приготовил и звонит мне. Я прихожу. Он дает мне стул: «Садитесь». Я сел рядом с печкой. Он говорит: «Мы сегодня получили красивый журнал «Огонек» с картинками, почитайте».
Я сижу, как болван, читаю. А он подходит к печке, становится на колени и давай выгребать из печки золу. Я говорю: «Владыка, так это я могу сделать». Он: «Потом, в другой раз». А в этот раз он все сделал сам. Очистил печь, положил дрова, керосина брызнул и зажег. Мне сказал: «Ну вот, если сможете, будете эту работу делать». Но первый сделал он и мне не приказывал. А дальше я сам это всегда делал.

И так мы жили до 60-го года».
1 Митрополит Иосиф реабилитирован, т. е. признан невиновным, 14 мая 1992 года Прокуратурой Ростовской области.

2 Архив Департамента КНВ по Акмолинской области. Д. 3378.

3 Центральный Архив РК. Ф. 1709. Оп. 1. Д. 83. Там же.

4 Там же.
5 Игумен Николай (Римша) — тот самый иеродиакон Николай, вместе с которым в 1918 году в Таганроге Ваня Чернов хоронил на городском кладбище 105 юнкеров, убитых при столкновении с рабочими.
6 Центральный Архив РК. Ф. 1709. Оп. 1. Д. 84.