.. Новости Проповеди Неделя сыропустная. Прощеное воскресенье

Внимание, откроется в новом окне. PDFПечатьE-mail

Неделя сыропустная

Прощеное воскресенье

Мф., 17 зач., 6, 14-21


Воскресенье перед Великим постом называется Прощенным. Недаром наше внимание акцентируется на прощении. Постное поприще для православного христианина сопряжено с покаянием. Но не всякая исповедь разрешает человека от бремени тяжкого греховного, иногда грехи продолжают давить на согрешившего и виною этому сам человек. Нам, стоящим на пороге поста, Святая Церковь предлагает отрывок из Евангелия от Матфея.  Намеревающимся доказать свое раскаяние в разнообразных греховных увлечениях различными лишениями и удручениями телесными должно прислушаться к словам Господа о прощении: Евангелие требует от нас милости прежде жертвы, чтобы жертва была благоприятна Богу.


Сказал Господь: если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших.

Господь Иисус Христос оставляет на наше произволение, прощать или не прощать. Он не хочет нарушать нашей свободы и силою принуждать нас что-либо делать. Бог действительно не повелевает нам силою власти, но Он нас предупреждает, что с нами будет: и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. Таким образом прощение грехов первоначально зависит от нас, и в нашей власти состоит суд произносимый о нас самих.
Спаситель более всего отвращается злопамятства. Здесь Христос упомянул о небесах и об Отце для того, чтобы этим упоминанием пристыдить слушателей; если мы, будучи детьми такого Отца, продолжаем оставаться жестокими и, будучи призваны к небу, имеем земное мудрование. Чтобы быть сыном Божиим, для того нужна не благодать только, но и дела. А ничто так не уподобляет нас Богу, как то, когда мы прощаем людей злых, которые обижают нас. Это и прежде показал Спаситель, когда говорил, что Отец небесный сияет солнце Свое на злыя и благия(Матф. 5, 45).
Господь выгоняет из нас зверство, угашает в нас гнев. Но мы сопротивляемся и оправдываем себя. Что мы возражаем на это? То ли, что несправедливо потерпели от ближнего зло? Но и мы приступаем к Богу с намерением получить прощение в подобных, и даже гораздо больших грехах. Корень всякого добра есть любовь; потому-то Он и уничтожает все, что может вредить любви, и всеми способами старается соединить нас между собою. Подлинно, совершенно никто - ни отец, ни мать, ни друг, ни другой кто-либо не любит нас столько, сколько сотворивший нас Бог. И это особенно видно как из Его ежедневных благодеяний, так и из повелений. Если же мы указываем на болезни, скорби и прочие бедствия жизни, то не лишним будет нам подумать, сколько оскорблям мы Его каждый день, - и тогда не станем удивляться, если постигнут нас и еще большие бедствия; напротив, станем изумляться тогда, когда нам случиться наслаждаться каким-либо благом. Теперь мы смотрим только на постигающие нас несчастья, а о том, что ежечасно оскорбляем Бога, не думаем, поэтому и унываем. Подлинно, нельзя понять, как враги и оскорбители Божии наслаждаются и сиянием солнца, и дождями, и всеми другими благодеяниями Божиими. Наслаждаются те люди, которые после духовной трапезы, после великих благодеяний, после бесчисленных наставлений, своею жестокостью превосходят зверей, восстают друг на друга, и окровавляют язык свой, угрызая ближних.
Притом еще прежде прощения мало ли получили мы, когда мы уже научены хранить в себе человеческую душу и наставлены кротости? Сверх того и великая награда предстоит нам в будущем веке, потому что тогда не потребуется от нас отчета ни в одном грехе. Итак, какого будем достойны мы наказания, если и по получении таких прав оставим без внимания спасение наше? Будет ли Господь внимать нашим прошениям, когда мы сами не жалеем себя там, где все в нашей власти? Какой, в самом деле, труд - простить оскорбившему? Не прощение, но хранение вражды составляет труд. Напротив, освободиться от гнева весьма легко тому, кто захочет, и это же доставляет спокойствие. Не нужно переплывать море, совершать дальнее путешествие, восходить на вершины гор, тратить деньги, удручать тело; довольно только пожелать - и все грехи прощены.
Если же не только сам человек не прощает оскорбившего, но и Бога умоляет против него, то какую будет иметь надежду спасения, коль скоро в то время, когда должен умилостивлять Бога, оскорбляет Его, принимая на себя вид молящегося, а между тем испуская зверские крики? Если человек даже и в то время, когда имеет необходимость в помиловании, не оставляет гнева, но глубоко сохраняет в своей памяти, зная притом, что чрез это вонзает меч в себя самого, то когда же сможет сделаться человеколюбивым и извергнуть из себя пагубный яд злобы?
Если мы еще не видим, что безрассудно молиться Богу об отмщении врагам, то подумаем об отношении к тому же людей, и тогда увидим, как тяжело оскорбляем мы Бога. Святитель Иоанн Златоуст вразумляет: «Так, если бы к тебе, человеку, пришел кто-нибудь с просьбою о помиловании, потом увидел бы врага, и переставши просить тебя, стал бить его, то ужели б ты еще более не разгневался? Знай, что то же и у Бога бывает.» Мы обращаемся с прошением к Богу и, между тем, оставив молитву, начинаем ругать врагов своих и бесчестить заповеди Божии, вызывая Бога, повелевшего оставлять всякий гнев, против оскорбивших, и прося Его сделать противное собственным Его велениям. Ужели нам недостаточно для наказания, что мы преступаем закон Творца? А мы еще и Его самого умоляем сделать то же? Разве Он забыл, что повелел? Разве Он как человек сказал это? Он - Бог, Который все знает и желает, чтобы законы Его сохраняемы были во всей точности, и не только того, о чем просим Его, не сделает, но и нас за то самое, что так говорим, отвращается, ненавидит и подвергнет жесточайшей казни.
Человек не умеющий прощать не может ужиться ни с кем, даже с самыми близкими родственниками. Муж не доволен женой, жена злопамятна на мужа; дети винят во всех своих бедах родителей, а родители обижаются на детей. Бабушки ненавидят своих внучек, а внуки дышат злобой на бабушек; иногда дело доходит и до убийства. Но если мы называем себя христианами, то и должны жить по заповедям Господа Иисуса Христа. Если видим пьяного человека, упавшего в грязь, разве ляжем мы в грязь рядом с ним? И всякое согрешение есть грязь, и всякая страсть есть опьянение. Если брат вверг свою душу в скверну злобы и раздражения, разве и мы должны свои души полагать в эту же скверну? В Прощенное воскресенье некоторые просят прощение у людей с которыми даже не знакомы и которым еще не успели навредить, но в первую очередь мы должны примириться со своими домашними, с теми с кем мы живем под одной крышей и волей или неволей соприкасаемся каждый день.
Итак, перестанем страдать таким безумием; будем оказывать оскорбившим нас благорасположение, которое заповедано нам Господом, чтобы сделаться нам подобными небесному Отцу нашему. А освободимся мы от этой болезни, если строго будем исследовать все беззакония наши - и внутренние и внешние, если будем помнить о своих грехах. 
Приняв все это в соображение, выбросим из сердец яд, разрушим вражду, станем возносить приличные нам молитвы; и апостол Павел, упоминая о молитве, ничего так не требует, как сохранения заповеди о незлобии: воздеюще бо, говорит он, преподобныя руце без гнева и размышления (1 Тим. II, 8). Вместо демонского зверства восприимем ангельскую кротость, и как бы тяжко мы ни были оскорблены, представим себе собственные наши согрешения, вспомним о награде, какая ожидает нас за соблюдение этой заповеди, и умягчим гнев, укротим волны злопамятства, чтобы нам и настоящую жизнь пройти безмятежно, и по отшествии туда, найти для себя Господа таковым, каковыми мы были к собратиям своим. Если это тяжко и страшно, то постараемся сделать легким и вожделенным, отверзем для себя светлые двери дерзновения к Богу, и чего не могли совершать воздержанием от грехов, будем достигать кротостью к оскорбившим нас, и благодетельствуя врагам своим, будем предуготовлять себе самим великую милость. Таким образом Бог нас возлюбит и удостоит будущих благ, которые получить да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

Составил иеромонах Вадим (Чинилкин)

 

 

О злопамятности

Мученик Никифор